Распахнувшаяся дверь камеры, скрип кандалов, грубые окрики конвоиров – все это стало привычной реальностью для Мухи. Два года он провел в стенах детской колонии, отмеряя дни до своего совершеннолетия. Но взрослая жизнь встретила его не свободой, а мрачными стенами общей колонии. Ирония судьбы, или, быть может, злополучный рок, свел его здесь с Бобом. Теперь, облаченный в форму охранника, Боб стоял перед ним, словно призрак из прошлого. В глазах его читались не только долг, но и невысказанная боль, обида, которую еще не сожгли годы.Боб, сжав кулаки, старался не показывать, как его до сих пор гложет стыд. Его свобода была куплена ценой чужих жизней, ценой сломанных судеб. Он видел, как бледнеет лицо Мухи, когда тот узнает о сыне. Угнетение, отчаяние, безысходность – все это отразилось на лице бывшего друга. И слова Боба, произнесенные глухим, раненым голосом, звучали как приговор: «Он серьезно болен, Муха. Нуждается в дорогостоящем лечении. Денег нет». В этот момент в его голове мелькнула мысль – побег. Не ради себя, нет. Ради сына.