Золушка, с сердцем, отягощенным горем и обидой, смотрела на роскошные платья, которые мачеха примеряла своей дочери. Каждое шелковое прикосновение, каждое блестящее украшение казалось насмешкой над ее собственным положение. Но когда она взглянула на крошечного, суетливого бурундука, мелькающего среди обрезков ткани, в ней пробудилась решимость. Северин, несмотря на свою новую форму, был полон решимости помочь. Он деловито перекатывал иголки, помогая ей сшивать, пусть и грубо, но с любовью, платье из старых лоскутов, найденных на чердаке.