Они шли вперед, не столько ведомые жаждой отмщения, сколько нарастающей тревогой. Каждое новое откровение о прошлом отца лишь множило вопросы. Был ли его поступок актом безумия, или же он был лишь исполнителем чужой, куда более зловещей воли? Тени прошлого сгущались, окутывая не только их растерзанные души, но и само пространство, по которому они шли. Сестры, привыкшие полагаться только друг на друга, теперь чувствовали, как фундамент их мира рушится, обнажая гнилые корни семейных секретов.Их путь пролегал через забытые богом деревни и заброшенные поместья, где эхо прошлого звучало особенно остро. Они встречали людей, чьи жизни были так или иначе связаны с их отцом, и каждый разговор, каждая полунамекающая фраза лишь подливали масла в огонь их недоумения. То, что начиналось как простая история об отцовской жестокости, постепенно трансформировалось в нечто иное, более сложное и пугающее. Отец, который казался им единственным источником их боли, оказался лишь частью куда более обширной и темной картины.